Два платья, два принта – но есть нюанс

Многие бодро сравнивают каннское платье Мири Регев с видом Иерусалима на подоле – с платьем неизвестной мне девушки, на котором, как можно увидеть, напечатан аллегорический портрет пресвятого архангела Вэвэпуила, облаченного в дзюдоистское кимоно, и с небрежностью игрока NBA поигрывающего, вместо баскетбольного мяча – земным шаром, едва касаясь его кончиками пальцев, что как бы намекает смутно встревоженному подобной картиной, зрителю на хрупкость его бытия, внушая одновременно благоговейное почтение к тому, кто, с одной стороны, ответственнен за вращение планеты, а с другой – за обеспечение стабильности ее положения в пространстве... В то же время, херувим, осыпающий вождя розами, символизирует, по-видимому, божественность источника властных полномочий Великого-и-ужасТного, кагбэ-богопомазанность сабжа...
...Изображенный же на обратной стороне платья, собор, по всей видимости, намекает на РПЦ как незыблемую опору и надежный тыл самодержавия...

Кстати, о самодержавии: о том, что речь идет именно о царском, абсолютно-монархическом характере приписываемой ВВП власти, говорит и модель платья, напоминающего облачение Её Величества Екатерины II, и выбор в качестве материала, из которого оно сшито – королевского атласа, и красная, императорская подкладка мантии (вызывающая, в свою очередь, ассоциации с описанием плаща Понтия Пилата из булгаковского романа о Мастере и Маргарите)...

А теперь вернемся к наряду Мири Регев... 
Сперва – предыстория:

Некоторое время назад, в нашем маленьком, милом Израиле праздновали очередной День Независимости. Который – так уж вышло – совпал с Днем освобождения и объединения Иерусалима, нашей священной (без шуток) столицы. И так уж вышло, опять же, что именно в этом году мы празднуем не просто очередную годовщину этого радостного и чрезвычайно важного свершения, но и юбилей – пятый по счету. Ровно 50 лет прошло с тех пор, как на Храмовой Горе был водружен наш государственный флаг. 
Разумеется, мировая общественность в лице ООН не могла обойти вниманием столь значительное событие и выразила свои чувства, на этот раз зайдя в своей щедрости и великодушии дальше обычного, дружно, на заседании, кажется, то ли ЮНЕСКО, то ли еще какого комитета, приняв резолюцию о полном отсутствии какой-либо связи между городом Иерусалимом – и какими-то там евреями. ну, в самом деле, какая может быть связь, верно? 
Чтобы было понятнее: это примерно как документы о разводе в аккурат на годовщину свадьбы получить – в изящной упаковке, перевязанной красивым шелковым бантиком и украшенной розовыми сердечками... так мило...
/*сморкается в платочек...

В общем, получилось как-то... обидно, что ли... вроде как... неаккуратненько.

...А тут и фестиваль в Каннах – как по заказу! Где израильских фильммейкеров, по традиции, должен (а точнее, на данный момент – должна) сопровождать министр культуры: пока киношники крутят друг другу ки́ны и соревнуются, кто из них киношнее, она занимается дипломатической частью – ну, мосты наводит, понты всякие... как полагается – работа у нее такая. А, так как минкульт у нас дама видная и яркая, а в политическом ракурсе – еще и выраженно правая (что очень кстати, учитывая, что киношники, как правило, представляющие нашу страну на подобных мероприятиях – сплошь левее самой левой стенки, и фильмы возят тоже, сугубо левые. То есть, можно, конечно, много рассуждать о том, что кинофестиваль – это чистое исхуйство без тени политики, но это будет, мягко говоря, не совсем правда. Во всяком случае, в том, что касается нашего скромного штейтла. К сожалению, если ты – израильский хуйдожник, у тебя есть только один способ пробраться в тусовку европейских знатоков и тонких ценителей: хорошенько, от души так, проехаться по собственной стране и народу. Причем, по возможности, насколько позволит жанр, сюжет и выбранные мастером выразительные средства, простимулировать в процессе все эрогенные зоны современного западного бомонда, по странному совпадению, являющиеся для большинства населения нашей страны болевыми точками. В обязательную эту программу входит знаменитый израильский апартеид, колониальная милитаристическая агрессия, расизм, пронизывающий наше общество во всех направлениях, общая атмофсера нетерпимости, иудейское религиозное засилие (как же без него?) и, как бы в противопоставление всем этим кошмарным, бесчеловечным ужасам – робкая надежда кроткого и многострадального фалястЫнского народа на национальное самоопределение, выражающаяся в неустанной и миролюбиво вооруженной борьбе его за свое светлое будущее, в стойком и самоотверженном противостоянии темным силам пейсатого ЗОГа...
В общем, как я уже писала – никакой политики, чистое искусство, высочайшей пробы.

...Так вот, как я уже говорила: Мири наша Регев – дама яркая и красивая, и, прекрасно это осознавая, любит щегольнуть при случае нарядами. И разумеется, это обстоятельство трудно оставить без внимания. А потому, некий, известный в кругах, дезигнер, учитывая многозначную важность момента, предложил ей свои услуги – почему бы и нет? Они назначили встречу, г-жа Регев пришла, полистала альбомчики, повосхищалксь, похвалила талант и дала свое согласие, особо оговорив лишь, что хорошо бы, мол, как-то обыграть в этом платье актуальную праздничную тему: ну, единый и неделимый Иерусалим, пятый юбилей, все дела... Художник воспринял идею с энтузиазмом, призвал на помощь пару коллег – и таки воплотил.

На этом – конец предыстории.
 

А теперь – суть:

Что мы, значится, видим на этой картине? 
Мы видим платье, скроенное достаточно строго и консервативно, но вместе с тем, не без шика, с длинной расклешенной юбкой из белого жаккарда с золотой нитью, подол которой украшает принт с видом Иерусалима со стороны Старого Города, где вдоль самого края, наподобие широкой каймы, тянется огибающая его, древняя стена, сложенная, как известно, из специфического местного известняка, именуемого в народе "иерусалимским камнем". Тем же камнем, согласно обычаю и закону, облицованы в Иерусалиме все-все-все дома, благодаря чему, в ясную погоду город ослепительно сверкает на солнце и как бы парит над землей. Но на платье он просто кремово-бежевый и, для поддержания композиции, верхняя часть выполнена из ткани (тоже – жаккарда) того же цвета, что и стена, и украшена вокруг горловины золотым шитьем, имитирующим старинное ожерелье, инкрустированное кристаллами и самоцветами. Композицию завершают пояс и манжеты, тоже украшенные золотым шитьем и тесьмой.

Мне попадались замечания касательно того, что в платье слишком много золота – но лично мне так не кажется. Мири Регев, как уже было упомянуто – и в чем легко убедиться, посмотрев на фотографию – дама яркая, восточного типа. Без этих акцентов платье смотрелось бы на ней слишком бледно. Плюс, золото вышивки и золотая нить, вплетенная в ткань, намекают на известный эпитет, применяемый обычно к Иерусалиму – "золотой город". Так что, столь щедрое использование позолоты в этом наряде вдвойне оправдано.

Что же до общего смысла этого жеста, этого перформанса (а появление на официальном европейском мероприятии официальной израильской особы высокого министерского ранга в столь провокативном одеянии – это именно перформанс, который ни в коем случае не следует принимать просто за попытку принарядиться поярче, продиктованную исключительно женским кокетством) – он, как мне кажется, и так ясен. Но, завершенности ради – не зря же вы читали всю эту простыню – все же разжую:

Пройдя по красной каннской дорожке в платье с изображением иерусалима, Мири как бы говорит всем присутствующим: "F*ck you, גבירותיי ורבותיי! Что бы вы ни говорили, что бы ни корябали в своих подметных бумажках, пытаясь отрицать очевидное, смысла в ваших потугах – ноль, или даже чуть меньше. Иерусалим – наша и только наша священная и неделимая столица, вот уже которую тысячу лет, и никогда не была ничем иным. Когда-то предки некоторых из вас (мы, конечно, не будем тыкать в них красивым, наманикюренным средним пальцем нашей правой руки – это невежливо, да и вы предпочитаете пожимать нам исключительно левую) выгнали нас, хозяев этой земли, из нашего дома, но вот, мы вернулись, и это факт – выкусите, bon appetite!" — то есть... будь на ее месте какой-нибудь неумытый мужлан, все это было бы сказано вслух, но, так как г-жа Регев – леди и дипломат, она лишь прошелестела по красной дорожке подолом и улыбнулась.

Никакого, заметьте, самодержавия, никакого, прости господи, православия, никаких: "Я ваш земля на пальце вертел!", — никакой... этой, как ее... Ымперскости, или иных захватнических амбиций. Даже квакнутое сегодня в одном из тредов, уныло-петросянское – "Иерусалимнаш!" – тут никак, совсем, никоим боком не катит, ибо контекст заявления совсем другой, а контекст важен, без учета контекста и смысла не будет, одна мыльная серость, лишенная даже скупых пятидесяти оттенков голливудской эротической попсовости. Сексуальнее надо быть, господа мои, раскрепощеннее; сильнее и глубже проникать в суть вещей и явлений – и сами увидите, какими яркими красками заиграет жизнь, сверкая вплетенными в нее золотыми нитями отдельных человеческих судеб и самоцветами исторических вех...

Вряд ли после этого кому-нибудь из вас придет в голову сравнивать нелепый и неуместный портрет крылатого карликового баскетболиста в кимоно – с изображением вечного города, продемонстрированным правильным человеком, в нужном месте и в самый что ни на есть выверенный момент.

dixi.

Автор: София Острицкая
Фото: Юрий Гершберг