Положение Израиля в глобальном столкновении Запада и Востока

Противник обозначен. Точней сказать, - противник сам себя обозначил действиями, словами, лозунгами, идеологией. Противник  Западной цивилизации. Можно сколько угодно-хоть до полного исступления ненавидеть Запад, но современная цивилизация-это цивилизация западных ценностей, западного образа мыслей, западного мироощущения, западного развития и западного потребительства.

Современная цивилизация - она  ни российская, ни азиатская, ни мусульманская и ни африканская. Современная цивилизация-Западная и именно в Западные страны стремятся сотни тысяч переселенцев из Азии, с арабского Востока, из других  стран Третьего Мира. Идет перманентный процесс иммиграции на Запад из России, из Восточной Европы, из Китая. Никто в обратном направлении не иммигрирует. Нет такого явления как массовое переселение жителей Западной Европы, США, Канады в Сирию, Афганистан, Ливию, Россию, Китай, Афганистан. Западная цивилизация-ведущая цивилизационная сила современности. Это исторический факт.

Ислам с таким положением вещей не смирился и заявил о своих претензиях на часть цивилизации. Надо сказать, что противостояние мусульманского мира Западному - дело не новое. Начиная с периода войны Салах ад-Дина  против государства Крестоносцев и далее до колонизации арабского Востока европейцами и до сегодняшнего дня, Запад и Восток находятся в состоянии войны. Но даже цивилизационные войны помимо амбиций сторон и идеологии являются продолжением столкновения политических интересов. Не исключение и нынешняя война Ислама с Западом. В чем кроются эти политические интересы-поговорим об этом ниже.

Никакими достижениями современный арабский мир не обладает и стремление Ислама к возвращению идеи мирового Халифата не имеет под собой никакого реального фундамента. Арабские страны-это страны третьего уровня развития, с тотальным отставанием по всем параметрам: в науке, технологиях, военной сфере, экономике.  Тем не менее, мусульманский мир свою войну Западу объявил и развернул боевые действия всеми доступными ему способами, среди которых главным оружием исламистов был избран террор и запугивание.

За то время пока в западной политике  тотально заправляли либералы и десятилетиями насаждалась концепция  толерантности и конформизма, мусульманские террористические организации приобрели очертания государств и выработали свою стратегию войны по всем направлениям.

Здесь важно понять причины, по которым радикальный Ислам стал идеологическим трендом последователей Магомета. Такой активизации Ислама, подобной той с которой столкнулись мы в наше время, не было даже за столетия колониализма. Так что же произошло сегодня, что послужило толчком для арабов  выйти на тропу террора и беспощадной войны с Западом?

Страны Третьего Мира, из которых состоит Ближний Восток, сами по себе никакой опасности для Запада представлять не могут. Разного уровня развития две эти цивилизации. Тем не менее, именно Ближний Восток занял главное место во внешней политике США и именно на Ближнем Востоке сплелись интересы Запада, Востока, России.

Ошибочно будет считать, что в этом конфликте лежат исключительно нефтяные интересы. Напротив, любой конфликт мешает бизнесу, подрывает его устойчивость.  Нефтяной бизнес имеет свои отлаженные механизмы объёмов добычи, ценообразования, поставок. Арабские нефтедобывающие  страны интегрированы в западную финансовую систему, в западные банки и биржи. Отлаженный и прибыльный бизнес никто разрушать не станет. Дело вовсе не в нефти и истинная суть конфликта Запада с арабами лежит в плоскости геополитического расположения ближневосточного региона.

Реальную опасность для интересов США, и, следовательно, для интересов всего трансатлантического сообщества представляет Китай. Экономика, финансовый рост и военно-технический потенциал Поднебесной уже сегодня находится практически в одном ряду с Западом. Никто не сможет сейчас сказать, когда отношения Пикина и Вашингтона перейдут в конфронтацию, но то, что это произойдет, не вызывает сомнений ни у политиков, ни у аналитиков.

Ближний Восток - это важнейший стратегический плацдарм в гипотетическом столкновении Китая и Запада. Плацдарм, который нашпигован американскими военными базами.

Единственным препятствием на пути полного контроля США над Ближнем Востоком пока еще остается исламистский Иран. Стратегия предыдущей американской администрации Обамы сводилась к тому, чтобы всевозможными окольными путями ввести Иран в клуб ядерных держав, превратив аятолл в своих союзников.

Однако  главной и единственной целю Тегерана является не союз с американцами, а забота о том, чтобы  не повторить судьбу соседнего Ирака и Саддама Хусейна. И ядерное оружие, как ничто другое  дает Ирану гарантии неприкосновенности и расширяет возможности  распространения своего влияния на всем Ближнем Востоке.

Сама идея превратить Иран в союзника США ошибочна в корне. Тем не менее, именно эту политическую концепцию последовательно продвигала администрация Обамы-Керри. Объяснение этому может быть только одно. Если бы план администрации был  реализуем, то американской казне это стоило бы гораздо дешевле, чем война с Ираном. Кроме того, получение Тегераном собственного ядерного потенциала сделало арабские страны Залива более покладистыми в продвижении американских интересов и увеличило военные закупки в США. Ради таких перспектив в Белом Доме готовы были пожертвовать безопасностью Израиля, сделав его заложником своих планов.

Сегодня стратегическая заинтересованность США в Ближнем Востоке как в необходимом плацдарме не изменилась. Интересы остались прежними, но меняются политические подходы. Они становятся более реалистичными. Чем шире и чем глубже будет происходить процесс американского усиления  на Ближнем Востоке, тем масштабней будет террористическая война исламистов против Запада.

Для эффективного противостояния расползающейся исламистской опасности, на Западе и в первую очередь в США как в ведущей Западной державе должна была произойти смена властных элит. Требовалось заменить левых либералов на силы радикального консерватизма, способные к решительным  действиям.

Американские республиканцы, представляющие собой в большей степени правых либералов, чем крайних консерваторов для этого не подходили.  Правый либерализм  уступил свое место политикам, отвергающим любые либеральные концепции в политике. Будь то левые, или правые.

Приход к власти в США анти - либералов во главе с Трампом положило начало эпохе ответного удара  Западной цивилизации по исламским амбициям и более интенсивному продвижению американских интересов на Ближнем Востоке. Своими первыми президентскими указами Трамп как раз об этом и заявил. Указы имеют конкретного адресата и  направлены против тех, кто  противостоит современному Западу, против тех, кто воюет с Западом. Трамповские указы - направлены не против христиан, буддистов, или атеистов. Эти указы направлены против мусульман.

Трамп расставил приоритеты реальности над идеологическими догмами своих предшественников-либералов. Трамп сказал-вот он наш враг, который этого не скрывает и его цель убийства людей, и разрушение Западных ценностей. И против этого врага начала действовать новая американская администрация с первого дня своего пребывания в Белом Доме.

Американские интересы на  Ближнем Востоке сегодня снова сходятся на усилении Израиля по всему спектру политического положения еврейского государства. Израиль остается главным ближневосточным проводником американской ближневосточной политики и главным союзником США в регионе.

Новая ситуация изменила политическую конфигурацию в регионе, что открывает для Израиля дополнительные возможности в урегулировании арабо-израильских отношений и в первую очередь палестинской проблемы через отказ от губительной формулы двух государств для двух народов, означающий территориальный раздел Израиля и окончательное вытеснение еврейского государства с карты Ближнего Востока. Очевидно, в Вашингтоне это прекрасно понимают  и потому больше не ставят эту идею во главу угла арбо-израильского урегулирования. Остаётся надеяться, что израильское руководство сумеет отказаться от конформизма и наконец, начнет более решительно продвигать наши национальные интересы в контексте новой американской ближневосточной политики.