А вы сами собирали чемодан?

Сейчас пора отпусков, и чуть ли не половина израильтян полетели или полетят за границу. Многие, наверное, сталкивались с особым режимом безопасности полетов, который действует на рейсах в Израиль и обратно. В предвкушении отпуска или возращения домой подходим к стойке регистрации и, не доходя до нее, встречаем сотрудника одной из многочисленных спецслужб, и он задает много неожиданных вопросов.

Трагическая ошибка

Я сделал большую глупость, когда ответил на вопрос, состою ли я в каких-то сообществах. Я ответил, что отношусь к общине реформистского иудаизма, и меня ждал краткий экзамен по еврейской традиции. Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Засыпался я на вопросе — какой был последний еврейский праздник: я ответил, что Ту-бишват, а дело было в июле. После этого сотрудник позвал старшего, тот еще раз спросил про все праздники, я начал с песаха, пересчитал все дни омера, вспомнил про Лаг-баОмер и опять назвал следующим Ту-бишват. Вопрос был задан еще раз, и вдруг меня осенило, что я просто перепутал Шавуот и Ту-Бишват. Все, экзамен сдан, мне отдали мой паспорт и пропустили дальше на регистрацию. Уже ожидая самолета, я все думал, что бы было, если бы я так и продолжил настаивать, что Ту-бишват в июне? Сотрудник службы безопастности не пустил бы меня на рейс? Нет, скорее всего пустил, какие основания для недопуска. Наверное, он бы подал рапорт в Бейт Дин о признании моего гиюра недействительным — какие-то другие варианты в голову никак не могли придти.


Фото: Flickr/Ted Eytan

На обратном пути мой знакомый попросил купить его племяннице билеты, и так получается, что мы летели в одном самолете. Учитывая мой предыдущий опыт общения со службой безопасности и больной позвоночник, я решил сократить свое время общения с ними по максимуму, чтобы просто не стоять лишний час навытяжку как солдат на присяге, отвечая на вопросы, генерируемые свободным потоком фантазии сотрудника службы безопасности.

Моя стратегия сработала для меня удачно, я прошел тест в этот раз уже не на еврейство, а на географию Израиля, сдал багаж и проследовал на пограничный контроль. Моей знакомой повезло меньше, ей сделали предложение, от которого нельзя отказаться — попросили показать ее переписку в «вотсап», фотографии на телефоне и на айпаде. Спросили про ее работу — она нейрохирург — и устроили часовой тест на знание анатомии мозга, виды операции, типов доступа к опухолям в разных частях мозга. Позже служба безопасности обратила внимание, что билет она покупала не сама, и тут началось. Полтора часа позора перед толпой пассажиров: стоять, краснея, и отвечая на вопросы, никак не связанные с безопасностью полетов. В итоге у нее забрали все вещи кроме паспорта, телефона и билета и отправили на регистрацию на рейс.

Перед посадкой на самолет меня из толпы выдернул уже знакомый начальник службы безопасности и прямо спросил, почему я ему врал. Я честно сказал, что не отвечал развернуто на вопросы просто для того, чтобы обеспечить себе немного комфорта и чтобы не стоять битый час, отвечая на неструктурированный поток вопросов. В ходе краткой беседы я поделился с ним своим мнением, что данная процедура опросов бессмысленна и абсолютно не имеет отношения к задаче — безопасности полетов.

После такого отзыва мы подверглись изощренному наказанию. Был проведен полный обыск, вещи отправлены другим рейсом, из багажа изъяли обложку для айпада и игрушечный квадрокоптер. Мне поменяли место в салоне на специально зарезервированное спецслужбами и предупредили бортпроводников, что я не имею права перемещаться на борту. С собой в полет мне не дали пронести даже кардиологические таблетки, которые, как назло, потребовались на борту , и пришлось экстренно открывать бортовую аптечку.

В чем проблема?

История, наверное, интересная, но не уникальная. Давайте теперь попробуем проанализировать, как эти действия коррелируют с безопасностью полетов.

Основная цель этих вопросов – узнать, собирали ли вы сами свой багаж, просил ли вас кто-то что-то передать. Такая стратегия была выработана для борьбы с «живыми бомбами» после инцидента 17 апреля 1986 года, когда в лондонском аэропорту была задержана беременная Мэри-Энн Мэрфи, у которой обнаружилась взрывчатка в двойном дне чемодана и таймер, установленный так, чтобы самолет взорвался в воздухе. Оказалось, что ее жених помог собрать ей вещи и отправил одну, а сам под благовидным предлогом должен был приехать через Иорданию. Был инцидент, спецслужбы обновили свои стратегии опросов пассажиров. Но, задумайтесь, сколько раз лично вы врали спецслужбам, отвечая на этот вопрос? Сколько раз вас просили что-то передать, кто-то помогал собрать вещи? Никому не хочется попасть на дополнительный личный осмотр, обронив по неосторожности фразу о том, что кто-то помогал собирать вещи или передал телефон с вами.

Следующая важная задача спецслужбы — выявить пассажиров, которые что-то скрывают или недоговаривают. Прямо как в сериале «Обмани меня», специально обученный сотрудник вглядывается в вашу мимику и движения для того, чтобы уловить еле заметные знаки волнения. Это не новое веяние, эту же технику использует и следователь во время допроса, человечество уже многие века пытается создать детектор лжи, но к сожалению, пока научно обоснованных методик и приборов нет.

Есть косвенные признаки, они очень индивидуальны при попытке лгать, но достоверно выявить их не получается. Только в виде навыка, в виде ощущения, что близкий вам и хорошо знакомый человек врет или что-то недоговаривает. И вот получается, что пассажир волнуется от самого факта такого бесцеремонного опроса с требованием предъявить его личную переписку для осмотра, тем самым дает больше знаков волнения, которые трактуются однозначно, как его потенциальная виновность. От этого досмотр становится еще более тщательным, и все более мелкие детали будут трактоваться как доказательства правоты спецслужб и вины пассажира. Так может дойти дело до того, что обычный подшлемник, который надевают мотоциклисты, обнаруженный в багаже, будет достаточным основанием для того, чтобы снять пассажира с рейса по подозрению в терроризме.

Когда представители спецслужб рассматривают каждого пассажира как подозреваемого, ход их мыслей непроизвольно меняется. Многие несущественные детали выделяются и, как обратная сторона медали, многие реальные потенциальные угрозы останутся без внимания.

Если практически вся служба безопасности занималась двумя пассажирами, то остальные 170 были подвергнуты очень поверхностному досмотру. Это как с ожиданием телефонного звонка. Представьте, вы очень сильно ждете телефонного звонка, при малейшем похожем звуке вы хватаете телефон. Регулярно проверяете, работает ли он вообще. В итоге, когда будет реальный звонок, вы решите, что это  просто какая-то музыка звучит.

Но тут возникает еще один вопрос — что осталось от могущества и величия израильских спецслужб? Сил и средств выделяется более чем достаточно, полномочий больше чем нужно, в целях обеспечения безопасности спецслужбы могут пройти не то, что по кромке закона, а зайти далеко за грани законности и прав человека, и общество готово пойти на эти жертвы. И что в итоге?

Теракты не прекратились, они меняют форму, вид, интенсивность, но давно уже стали «израильской достопримечательностью». Карл Поппер в своей книге «Предположения и опровержения: Рост научного знания» рассматривает данную проблему вырождения знания и предполагает, что это происходит тогда, когда выводы делаются на основании предположений. Когда отсутствует регулярная проверка предположения, основанного на наблюдении.

Даниел Канеман в своей книге «Думай медленно, решай быстро» обозначает проблему иллюзии умения. Когда группа людей или один профессионал глубоко погружен в свои предположения и отрывается от действительности, то у него складывается полное впечатление в том, что он достиг требуемого умения, хотя простая статистическая проверка его решений показывает, что это не так. Это можно наблюдать у финансовых аналитиков, которые прогнозируют курсы акций и валют, у гадалок, экстрасенсов и многих других деятелей, которые в своей работе не опираются на четкие критерии оценки эффективности.

Возвращаясь к безопасности полетов — есть ли статистика, сколько было инцидентов ошибочного срабатывания системы (false hit) как в моем примере, когда был введен оранжевый уровень угрозы, досмотрено абсолютно все, от сигарет до содержимого трусов и носков. Сколько было корректных срабатываний (correct hit), когда был задержан реальный террорист или организованный для тренировки «тайный покупатель». Ну и сколько было пропущено угроз. Просто интересно, какую эффективность покажет израильская безопасность по данным простым и очень жестким критериям.

Ну и в завершение очень хотелось бы обратить внимание на то, что авиакомпания и спецслужбы должны иметь стратегию не только на случай терроризма, но и на случай ложного срабатывания системы. В результате описанного инцидента, обычным гражданам пришлось пережить крайне неприятные моменты, почувствовать себя преступником на допросе, постоять голым, пока по твоему телу и всем его складкам пройдется сотрудник в перчатках. Почувствовать себя заключенным, которому нельзя вставать без разрешения с кресла в самолете, а в конце – весь экипаж будет искать таблетки в аптечке, чтобы снять приступ, так как спецслужбы решили проверить, взрываются ли твои таблетки или нет. Авиакомпания как минимум должна в таком случае принести свои искренние извинения. Это же сбой их системы, это их система неправильно настроена.


Автор: Арье Готсданкер 
Источник: Relevantinfo
Фото: Flickr/Al Mendelsohn