Конец власти: книга номер один в списке Цукерберга

Источник: jewishnews.com.ua
 
От залов заседаний до полей сражений, от церкви до государства: почему управлять сегодня нужно иначе

Эта книга поменяет ваше отношение к новостям и политике, а также взгляд на мир в целом.

— Билл Клинтон

Серьезное аналитическое междисциплинарное исследование упадка власти в мире.

— Washington Post

Известный политолог Мойзес Наим предлагает увлекательную и оригинальную теорию о том, почему власть имущие сейчас сталкиваются с большим количеством трудностей, чем когда-либо. Исследуя меняющуюся природу власти в самых разных сферах человеческой деятельности – от бизнеса и политики до военного дела, – Наим проводит неожиданные и шокирующие параллели между явлениями, которые не принято сравнивать, и заставляет нас по-новому взглянуть на то, как изменился мир, и задуматься о том, как нам на это реагировать.

Публикуем отрывок из книги, уже ставшей бестселлером на Западе, еще до ее выхода на русском языке в издательстве Corpus.

Сила Америки кажется шаткой, но то же самое можно сказать и о ее конкурентах. Находящийся по ту сторону Атлантики Европейский союз — амбициозный проект, который многие считали противовесом Соединенным Штатам, — накрыла волна разрушительного экономического кризиса; неповоротливая власть лишь ухудшает его положение, а стареющее население и широкий поток иммигрантов, которых Старый Свет не в состоянии ассимилировать, стали серьезным тормозом его развития. Давняя соперница Америки Россия, унаследовавшая ресурсную базу и военную мощь СССР (еще один пример стареющего общества), является авторитарным государством, которое сидит на нефтяной игле и старается сдерживать постепенно накапливающееся народное негодование. Два десятилетия пост-коммунистического кланового капитализма, грубое вмешательство государства во все сферы жизни, разгул преступности — все это сделало из огромной страны увечного непредсказуемого зверя, который, хоть и по-прежнему располагает ядерным оружием, является лишь бледной тенью сверхдержавы-предшественницы.

Как уже отмечалось, для тех, кто ищет признаки зарождения новой великой державы, есть простое решение проблемы: энергия жизни сосредотачивается на Востоке. И правда, согласно данным ассоциации Global Language Monitor, которая отслеживает основные медиаресурсы мира, самой читаемой газетной темой был “подъем Китая”7. Китайская экономика бурно развивалась, тогда как весь мир был охвачен рецессией. Военные возможности Китая и его дипломатический вес растут непрерывно. С середины 1990-х темпы роста азиатских экономик вдвое превышали темпы роста экономик США и Европы. Пытающиеся заглянуть в будущее эксперты расходятся только в вопросе скорости, с которой будет увеличиваться отставание западных экономик. Согласно одному прогнозу, уже в 2020 году размеры азиатской экономики превысят суммарный размер экономики США и Европы. Другой прогноз гласит, что к 2050 году Китай будет намного опережать США по основным экономическим показателям; согласуясь с покупательной способностью, размер китайской экономики к середине столетия почти вдвое превысит размер экономики США, ему в затылок будет дышать Индия, а третью позицию займет Евросоюз8. В Вашингтоне такие прогнозы вызывают обеспокоенность и тревогу. В Пекине же они — предмет гордости. И как мы видели выше, австралийцы не менее других поглощены этой дискуссией и так же, как все остальные спорщики, не могут прийти к единой точке зрения.

Китай — далеко не единственная страна, претендующая на роль сверхдержавы. Индия, благодаря стремительному росту экономики, вступлению в клуб ядерных держав, а также ввиду технологического и аутсорсингового бума, тоже закрепила за собой статус великой страны. Возрос на мировой арене и престиж Бразилии — крупной страны, которая проводит активную внешнюю политику, занимает шестое место в мире по размеру экономики (сместив с него Великобританию)9 и является членом так называемого БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка) — группы активно развивающихся стран. Каждая из вышеупомянутых держав претендует на региональное лидерство и роль инициатора, посредника, мотиватора, а иногда и раздражителя по отношению к менее крупным странам, ее окружающим. Более того, каждая из этих стран принимала в штыки любые проявления гегемонии, но в то же время сама стремилась к лидерству, как в двусторонних отношениях с Америкой или ООН, так и участвуя во множестве многосторонних форумов.

Таит ли подобное поведение государств угрозу стабильности мирового порядка — угрозу, на которую не может не реагировать Америка? Или же они просто стремятся получить максимум благ, исходящих от Pax Americana*, и мало заинтересованы в его свержении? Что означает их появление: усиление однополярной системы с Америкой в центре, скорое появление главного соперника-антагониста, такого как Китай, или переход к новому многополярному миру, где США отведена роль рядового члена растущего сообщества союзников, конкурентов и равных партнеров? И что, если авторитет стран БРИКС — либо всех, либо части из них — явление скоротечное и в скором времени их захлестнут проблемы, типичные для бедных стран, раздираемых сложностями в политике, экономике, социальной сфере, экологии? Действительно, после периода стремительного роста экономики страны БРИКС и прочие тигры развивающихся рынков замедлили свое развитие, что служит неиссякаемым источником накапливающегося политического недовольства — неизменного спутника быстро меняющихся обществ. Каждая из вышеизложенных точек зрения найдет своих приверженцев, у которых отыщутся рецепты, что делать той или иной стране для удовлетворения своих интересов и, вполне возможно, сохранения мира на Земле.

<...>

Любое государство, где бы оно ни находилось — на вершине пирамиды, на пути к ней или у самого подножия, подвержено влиянию трех революций — революции множества, революции мобильности и революции ментальности, что неминуемо ведет к упадку власти. Небывалый рост товарного производства и населения, беспрецедентный оборот товаров, идей, человеческих масс и, как следствие, скачкообразный рост запросов населения — все это снимает преграды для продвижения власти, что применимо к любым странам независимо от их размера, уровня дохода, политической системы и военной мощи.

Исчезновение преград снимает и различия между главенствующими нациями, которые способны действовать с позиций силы, и бывшими колониями, странамисателлитами, а также крайне маргинальными образованиями, которыми великие державы помыкали или же пренебрегали. Если когда-то сложные и дорогостоящие системы разведки давали некоторым странам информационный перевес, то в наше время наличие открытой информации и электронных ресурсов дают небольшим государствам возможность с ними конкурировать. Если когда-то миллиарды долларов помощи от крупной державы помогали установить в другом государстве лояльный ей режим, то ныне число источников зарубежной поддержки увеличилось многократно: не столь крупные государства успешно конкурируют с гигантами, а различные фонды распоряжаются суммами, превосходящими ВВП некоторых стран. И если когда-то мощное культурное воздействие оказывали Голливуд и Коминтерн, то в наши дни умами и сердцами властвуют конфуцианские сообщества, болливудские фильмы и колумбийские мыльные оперы.

Растущая возможность малых стран противостоять намерениям крупных государств является частью всеобщего сдвига, заметно расширяющего число участников международных отношений. Структуры вроде “Аль-Каиды”, Фонда Гейтса или телекомпании Al Jazeera действуют по собственным планам, не имеющим жесткой привязки к какой-либо конкретной стране. Террористы, мятежники, неправительственные организации, ассоциации иммигрантов, благотворители, частные компании, инвесторы и финансисты, медиакомпании и новые религиозные сообщества, не признающие границ, существуют, но это не отменяет того факта, что военные и дипломаты востребованы, как и прежде. Но они сужают перечень того, чего могут достигнуть военные и дипломаты, а также влияют на международную повестку дня при помощи новых средств и каналов воздействия. Возьмем “Кони-2012” — фильм, созданный христианским активистом и режиссером Джейсоном Расселом, в котором звучит призыв поймать обвиняемого в военных преступлениях Джозефа Кони. За несколько недель после выхода на YouTube (а не посредством телетрансляции) этот фильм набрал десятки миллионов просмотров, собрал множество пожертвований, лестных оценок знаменитостей и призывов к действию, не говоря уже о хоре злобных завываний со стороны тех угандийцев, которым не понравилось, как в фильме изображена их страна. Разумеется, торговля оружием, государственные программы поддержки и угроза вторжения или торговых санкций не в пример сильнее определяют контуры международных отношений. И далеко не каждая небольшая страна смогла внедрить новый подход к реализации власти, однако многим это удалось.

В непрекращающейся борьбе за военное и промышленное превосходство Америка, Китай, Россия и прочие великие державы не могут не учитывать влияния, которое оказывает этот новый вид активности на их внутреннюю политику, экономику и культуру. И как отмечалось в предыдущей главе, упадок власти серьезно изменил условия, в которых происходит глобальное противостояние. Столь же глубоко и его трансформационное воздействие на характер отношений между государствами в повседневной дипломатии — в той паутине связей, которая определяет нашу жизнь и сплетает в единое целое преобладающий миропорядок. Чтобы оценить его влияние, мы должны обратиться к причинам, в силу которых гегемония и “Большая игра”* приобретают первостепенное значение.

* “Большая игра” (Great Game) — термин, введенный британским разведчиком Артуром Коннолли (1807–1842) и часто используемый политологами, означающий соперничество мировых держав за мировое или региональное лидерство.

Автор: Мойзес Наим
Фото: Издательство Corpus