Почему превосходство в способности разрушать не всегда дает такое же превосходство в способности принуждать.

От автора: Моя статья "Парадокс хуситов" опубликована в американском RealClearWorld, специализированном издании по международной политике, рассчитанном прежде всего на профессиональную политическую и экспертную аудиторию. Оно принадлежит к влиятельной американской медиасети RealClear, материалы которой читают в Конгрессе, государственных структурах, аналитических центрах и политических редакциях. О масштабе её присутствия в Вашингтоне говорит хотя бы такой показатель: исследование аудитории RealClearPolitics показывало, что его читали около 80% сотрудников и политиков Капитолийского холма.

В статье я исследую, почему колоссальное превосходство США, Израиля и Саудовской Аравии в средствах поражения позволяет наносить хуситам огромный материальный ущерб, но не уничтожает систему, способную восстанавливать военную силу. Я предлагаю понятие "поражаемой ценности" (targetable value): значение имеет не количество уничтоженных целей, а то, какая часть незаменимых возможностей противника исчезает вместе с ними.

На примере Йемена я рассматриваю более общую проблему современной войны: почему превосходство в способности разрушать не всегда дает такое же превосходство в способности принуждать.

Парадокс хуситов

Весной 2025 года Соединенные Штаты в течение 52 дней бомбили хуситов. В ходе операции Rough Rider было нанесено более 1100 ударов. К 27 апреля Центральное командование США сообщило о поражении более 800 целей, включая командные объекты, системы противовоздушной обороны, предприятия по производству оружия и склады. По данным CENTCOM, количество запусков хуситских баллистических ракет сократилось на 69 процентов, а атак с использованием ударных беспилотников одностороннего действия - на 55 процентов. Уничтожение топливного терминала Рас-Иса также лишило власти хуситов важного источника доходов. Кампания нанесла серьёзный военный ущерб.

Полтора года спустя хуситы снова наступают. В сентябре 2026 года их силы захватили Моху и стратегически важные территории и острова в районе Баб-эль-Мандебского пролива. Reuters сообщал, что они сосредоточили около 100 тысяч бойцов, причем их противники не сумели вовремя обнаружить масштаб этой концентрации. Поддерживаемые Саудовской Аравией силы отступили, оставив американское и саудовское вооружение. 19 сентября возглавляемая Саудовской Аравией коалиция сообщила о перехвате ракеты, направлявшейся на Эр-Рияд, а хуситы заявили об атаках на столицу и объект Aramco в Янбу.

Американские бомбардировки в 2025 году очевидным образом оказались эффективны против отдельных возможностей хуситов. Операция Rough Rider также дала ограниченный политический результат. Она завершилась после заключенного при посредничестве Омана соглашения, в соответствии с которым хуситы прекратили атаковать американские военные корабли и суда под флагом США, а Соединенные Штаты прекратили наносить по ним удары. Чего эта кампания не смогла предотвратить, так это последующего восстановления значительной части военной мощи хуситов.

Хуситов обычно классифицируют как ополчение, повстанческое движение или вооруженного негосударственного актора. Эти определения отражают их происхождение, но все хуже описывают структуру, которую их противники пытаются принудить к изменению поведения.

Они управляют Саной уже более десяти лет. Захватив столицу, они захватили значительную часть существовавшего государства и преобразовали её. Министерства и местные органы власти сохранились, однако в государственные учреждения была встроена параллельная иерархия хуситских надзирателей. Генеральные надзиратели действуют в каждой провинции, а подчиненные им надзиратели работают на уровне районов, деревень и местных сообществ. Специализированные должностные лица контролируют безопасность, налогообложение, отношения с племенами и образование. Эта система способна выявлять мужчин для мобилизации, собирать деньги и направлять местные ресурсы на военные нужды.

Заслуживает ли это образование международного признания в качестве государства - другой вопрос. С военной точки зрения у него есть территория, население, вооруженные силы, административные структуры и органы безопасности, налогообложение и механизмы мобилизации людей и ресурсов. Оно обладает достаточной государственной дееспособностью, чтобы воспроизводить военную силу.

Но у него нет материальной структуры Саудовской Аравии.

Мощь Саудовской Аравии зависит от огромной концентрации физического капитала. Нефтеперерабатывающие предприятия, трубопроводы, экспортные терминалы, порты, аэропорты, опреснительные установки, электростанции и города должны функционировать непрерывно. Нефтеперерабатывающий завод можно защищать, но его нельзя спрятать в горной деревне.

Хуситы также зависят от физических активов. У них есть порты, системы связи, склады оружия, ракетные пусковые установки, заводы, мастерские и командные объекты. Их противники уничтожили многие из них. В Йемене никогда не было недостатка в объектах, которые можно было бомбить.

Существенная разница заключается между уничтожением объекта и уничтожением функции, которую он выполняет. Ракетный склад может исчезнуть, в то время как организация, которая приобретает, производит, скрывает и распределяет ракеты, продолжает существовать. Штаб может быть уничтожен, а командные связи переместятся в другое место. Иногда физический объект и воплощенная в нем способность неотделимы друг от друга. В системе хуситов это зачастую не так.

Годы войны, блокады и экономического разрушения усилили эту способность к замещению и рассредоточению. Но устойчивость хуситов имеет также политическую природу. Их система надзирателей проникает в налогообложение, безопасность, отношения с племенами и мобилизацию. Авиационный удар может уничтожить офис, в котором находился надзиратель. Но таким способом гораздо труднее уничтожить сеть власти, внутри которой действует его преемник.

Именно поэтому огромное технологическое превосходство в воздухе не привело к сопоставимому политическому результату на земле. Как только задача выходит за пределы ослабления отдельных возможностей хуситов, неизбежно встает вопрос о территории и политическом контроле.

Грегори Джонсен пришел к сходному оперативному выводу после операции Rough Rider. Американские удары уничтожили нескольких представителей среднего и высшего командного состава хуситов и нанесли ущерб их ракетным возможностям и потенциалу беспилотной авиации, однако, по его оценке, эти потери не стали для них разрушительными. Он пришел к выводу, что для устранения сохраняющейся угрозы коммерческому судоходству потребуется отстранить хуситов от власти в северном Йемене, чего невозможно добиться одной лишь воздушной кампанией.

Проблема заключалась не в отсутствии йеменцев, готовых с ними воевать. Антихуситский лагерь включает силы, имеющие разных покровителей и несовместимые политические проекты. Последствия этого вновь стали видны в сентябре, когда наступление хуситов выявило провалы разведки и привело к краху позиций поддерживаемых Саудовской Аравией сил, в результате чего хуситы получили и территорию, и оставленное вооружение.

Таким образом, на протяжении последнего десятилетия противники хуситов неоднократно уничтожали военные активы, не уничтожая политическую организацию, способную их заменить. Хуситы могли терять ракеты, не теряя своей мобилизационной базы; командиров, не теряя институтов, производящих им замену; инфраструктуру, не теряя контроля над основными центрами сосредоточения населения.

Долю жизненно важных политических и военных возможностей противника, сосредоточенную в идентифицируемых и трудно заменимых физических объектах, можно назвать его поражаемой ценностью. Для принуждения имеет значение не совокупная ценность того, что можно уничтожить, а то, какая доля незаменимых возможностей исчезает вместе с уничтоженным объектом.

Асимметрия с Саудовской Аравией значительна. Саудовская Аравия обладает несравнимо большей материальной мощью, но значительная часть её экономической жизни воплощена в фиксированной инфраструктуре огромной ценности. Политическая власть хуситов в большей степени зависит от организаций, территориального контроля и социальных связей, для которых не существует сопоставимого списка фиксированных объектов.

Оружие большой дальности превращает это различие в стратегический рычаг. Иранские ракеты, беспилотники, компоненты и техническая помощь позволили хуситам угрожать объектам, ценность которых намного превышает ценность их собственных активов. Вклад Ирана в военные возможности хуситов значителен, однако он не объясняет способности их политической системы переживать уничтожение этих возможностей.

Иран не предоставил им население, которым они управляют, племенные связи, через которые они действуют, министерства, которые они захватили, доходы, которые они собирают, или созданный ими местный аппарат принуждения. Перекрытие иранских поставок способно уменьшить количество и технологический уровень хуситского вооружения. Оно не решает вопрос о том, кто контролирует Сану.

Эта асимметрия отличается от хорошо известной ситуации, когда дешевый беспилотник вынуждает применить дорогую ракету-перехватчик. Стоимость двух видов оружия вторична по отношению к ценности, которая стоит за ними. Перехватчик может защищать нефтеперерабатывающий завод, аэропорт, военный корабль или город. Удар по хуситскому складу может уничтожить оружие, имеющее военную ценность, оставив при этом в неприкосновенности организацию, способную приобрести новое.

Таким образом, материальная сложность создает не только силу, но и зависимости. Системы, благодаря которым современное государство становится богатым и приобретает военную мощь, одновременно являются системами, непрерывное функционирование которых оно вынуждено защищать.

Сама по себе бедность такого преимущества не дает. Большинство бедных вооруженных групп просто слабы. Хуситы сочетают относительно скудную материальную базу с территориальным управлением, большим резервом людских ресурсов, институтами, способными извлекать ресурсы, длительным опытом войны и доступом к оружию, способному поражать фиксированную инфраструктуру гораздо более богатых противников.

Из этого аргумента также не следует, что воздушная мощь неэффективна. Операция Rough Rider сократила интенсивность хуситских запусков. Авиационные удары уничтожили запасы вооружений, командиров и производственные мощности. Кампания с ограниченной целью даже привела к ограниченному соглашению в мае 2025 года.

Трудности начинаются тогда, когда поставленная цель требует уничтожения системы, которая восстанавливает эти возможности. В северном Йемене значительная часть этой системы состоит из территориального контроля, институтов принуждения, мобилизационных и финансовых сетей. Для её устранения необходим тот, кто способен захватить территорию, демонтировать эти институты и не допустить их восстановления.

Сентябрь 2026 года наглядно продемонстрировал, что именно пережило предшествующие кампании. После многих лет бомбардировок возглавляемой Саудовской Аравией коалиции, американских и британских ударов, израильских атак и операции Rough Rider хуситы смогли сосредоточить около 100 тысяч бойцов для крупного наступления, захватить Моху и территории вокруг Баб-эль-Мандебского пролива и возобновить ракетные и беспилотные атаки на саудовские цели.

Это не противоречит отчету CENTCOM об ущербе, нанесенном в 2025 году. Американские силы уничтожили сотни целей и существенно сократили количество запусков хуситских ракет и беспилотников. Впоследствии политико-военная система восстановила достаточно возможностей, чтобы вновь вести войну в крупных масштабах.

На протяжении более десяти лет противники хуситов были способны уничтожать неизмеримо больше, чем сами хуситы. Но им раз за разом не удавалось уничтожить с воздуха политическую организацию, которая производит следующую ракету, мобилизует следующего бойца и возобновляет работу после исчезновения физической цели.

Авраам Шмулевич - израильский историк, политолог, президент Института восточного партнёрства в Иерусалиме. Специализируется на Южном Кавказе, постсоветском пространстве и Ближнем Востоке.

Источник: 9 канал
Фото: Henry Ridgwell (VOA)/Wikimedia.org/Public Domain