Не время подставлять другую щёку

Вчера я слушал трансляцию церемонии, посвященной памяти убитого прогрессистами Чарли Кёрка. Слушал прочувствованные речи и клятвенные обещания продолжить дело погибшего. Слушал и думал: неужели и на этот раз всё пройдет в режиме сливного бачка, то есть пошумят-пошумят и смолкнут? Неужели даже сейчас, когда в кои-то веки появился реальный шанс покончить с обнаглевшим левым фашизмом, даже сейчас этот перегретый пар речей, клятв и обещаний уйдет в эффектный, но кратковременный свисток, а паровоз так и не стронется с места?

Особенно поразило заявление вдовы покойного, что она, мол прощает убийц своего мужа. Это уже ни в какие ворота не лезет. Не то чтоб я вовсе отрицал ценность призыва к всеобщей любви и христианскому всепрощению, но всему свое время, уважаемая госпожа Кёрк. Давайте сначала отдадим убийц под суд - юридический и моральный. Под словом “убийцы” я понимаю не только отморозков, которые стреляли, стреляют и будут стрелять, но и тех фашистских подонков, которые зарядили их ненавистью и втемяшили в их башку искаженную, уродливую картину мира, где право на жизнь и на воспитание детей - как правило, покупных - есть лишь у цветных трансгендеров и геев, плечом к плечу сражающихся против “белых угнетателей” и сионистов-капиталистов.

Давайте сначала отдадим их под суд. Давайте уволим их к чертям собачьим с господствующих позиций в системе народного образования, на университетских кафедрах, в газетах и телестудиях. Давайте отвесим им такого пинка под зад, чтобы летели далеко-далеко в свое долгожданное светлое будущее. И уже потом, когда они наконец приземлятся - кто в тюремной камере, а кто в выгребной яме - тогда уже и прощать. Мы ведь, в отличие от них, не фашисты - пускай себе живут наподобие тех эсэсовцев, которые отсидели свой срок после Нюрнбергского трибунала или тех, кто спрятался от возмездия в джунглях Латинской Америки. Вот там, в джунглях, под мышкой или в паху у какого-нибудь очередного чавеса или мадуро-самодуро пускай себе и живут, по-христиански прощенные госпожой Кёрк. Но не раньше - никак не раньше.

Часто приходится слышать о непременной необходимости диалога - уважительного, доказательного, в точности такого, какой вел покойный Чарли Кёрк. Мол, в этом его наследие и состоит - в таком вот диалоге. Но на мой взгляд, всё обстоит ровно наоборот. Если его трагедия о чем-то свидетельствует, то только и исключительно о принципиальной невозможности нормального общения с прогрессистскими фашистами. Хотите знать, почему? Вот вам пример - один из многих. Есть в эфире такой прогрессистский канал СNN (произносится как “see-эн-эн”, что означает “Смотреть-Не-Надо”). Так вот, в нарушение этой правильной рекомендации, я недавно видел выдержку из беседы тамошнего леволиберального ведущего с еще более леволиберальным гостем - голливудским продюсером по совместительству.

И вот ведущий произносит с таким вот скорбным выражением своей леволиберальной физиономии: надо, говорит, вести с ними (то есть с нами) диалог, надо доказывать, убеждать. А продюсер эдак вот презрительно фыркает и отвечает: чтобы, говорит, вести диалог, должно быть предварительное согласие о каких-то основах. Типа, о чем можно говорить с человеком, который считает, что дважды два - пять?

Вы понимаете, о чем тут идет речь? О том, что еще до того, как начать разговор, мы обязаны заведомо согласиться с их фашистскими “дважды два - груша”. Признать наличие ста двадцати якобы естественных полов, включающих и особый пол любителей секса с хомячками. Согласиться на ежеутренний ритуал лобызания ботинок любого черного отморозка - только потому что он черный. Сменить названия городов и улиц - так чтобы вместо Вашингтона и Колумба они назывались Мумбой-Юмбой и Мухаммадией. Отказаться от отопления наших домов и от нормальной еды в наших холодильниках ради предполагаемого “спасения” климата. Покаяться в ужасных грехах белого колониализма, принудившего несчастных африканских негров надеть подштанники, учиться грамоте и прекратить жрать человеческое мясо. И еще много-много чего.

И вот тогда, после того как мы примем эти так называемые начальные условия - то есть только и исключительно ПОСЛЕ этого, они, может быть, согласятся подумать о каком-то там диалоге. Понимаете, да? Иными словами, чтобы быть допущенными к царственному фашистскому уху, мы должны сначала стать фашистами. Только и всего.

Чарли Кёрк не хотел становиться фашистом, но хотел диалога. Он делал всё, чтобы этот диалог получился. Внимательно выслушивал оппонента - даже когда тот, подпрыгивая от переполнявшей его ненависти, изрыгал самые идиотские лозунги и откровенное вранье. Чарли реагировал с безграничным терпением и, возражая, никогда не нарушал границ вежливости. Максимум, что он позволял себе - это сохранять некоторую дистанцию от фашиствующего крикуна - просто, из соображений здоровья, берегся от капель ядовитой слюны, которые летели в его сторону. Он пытался действовать словами, здравым смыслом, логикой, убеждением.

Вот только у фашистов иные убеждения, иная логика и иные смыслы, которые не подлежат изменению. С фашистской точки зрения изменению подлежит окружающий мир - именно его - наш прекрасный, благой, замечательный мир - они пытаются втиснуть в уродливые нелепые рамки своей идеологии туалетного равенства. И когда он - наш мир вместе с нами, его населяющими, отказывается - безжалостно обрубают то, что кажется им лишним, убивают то, что им мешает, стреляют в тех, кто отказывается подчиниться.

Я неспроста употребляю здесь слово “фашизм”. Знаю, что это коробит тех, кто привык ассоциировать с этим понятием нечто совершенно другое. Поверхностное рассуждение обычно звучит так: Гитлер и Муссолини построили тоталитарное общество, следовательно, фашизм - это тоталитаризм. Но если это так, то фашистским можно окрестить любой строй такого типа, начиная с древних времен. Если фашизм это всего лишь тоталитаризм, то зачем вводить лишнее слово? И вообще, давайте уже решим, что такое фашизм? Если фашизм - идеология, то приравнивать это понятие к тоталитаризму, который не идеология, а способ устройства общества - это как сравнивать голубя с деодорантом.

Или говорят: фашизм превозносит государство как высшую ценность в ущерб индивидуальности. Но у этого явления тоже есть свое собственное слово: этатизм. А кроме того, ницшеанской философии Сверхчеловека, из которой выросла идеология фашизма, отнюдь не свойствен коллективизм, ведь ницшеанцы - типичные индивидуалисты.

Еще говорят: фашизму свойствен вождизм, культ лидера. Ну знаете… эдак в Гитлеры можно записать любого сильного лидера - хоть индийского гуру, хоть хитроумного председателя вполне демократической партии, который интригами подавляет свою внутреннюю оппозицию.

Поймите уже наконец: тоталитаризм, этатизм и вождизм могут считаться сопутствующими ЧЕРТАМИ конкретной реализации фашистской идеологии - но никак не ее СУТЬЮ. Идеологические основы фашизма существовали задолго до того, как Бенито Муссолини и Адольф Гитлер начали свой поход к завоеванию власти - то есть задолго до самой возможности тоталитаризма, этатизма и вождизма. Ничего этого еще не было, а фашизм уже был - значит, они неравнозначны друг другу.

Какова же тогда суть этой идеологии? В чем ее характеристический признак, свойственный только ей и никакому другому явлению? Я вам скажу в чем - в отрицании традиционной морали, то есть морали, сформированной человечеством естественным путем в результате многовекового процесса проб и ошибок, морали эволюционной. Эта естественная мораль отрицается, а взамен предлагается некая мораль “социальной справедливости” - например, социальный дарвинизм; например, ницшеанская модель “сверхчеловека”; например, “моральный кодекс строителя коммунизма”; например, вокеизм, "критическая теория рас" и прочие квазинаучные фантазии.

Иными словами, фашист – это тот же социалист, взыскующий светлого будущего. От своих братьев (нацистов) и кузенов (коммунистов, анархистов, социалистов и социал-демократов) он отличается лишь несколько иным набором принципов морального кодекса и целевыми группами, которые в это будущее приглашаются.Приглашаются, понятное дело, не все, поскольку главный социалистический принцип “отнять и поделить” всегда предполагает обязательное подавление тех, у кого отнимают. Отсюда автоматически следует и необходимость тоталитарного строя - ведь подавляемые непременно начинают сопротивляться.

Классические фашисты подавляют “плутократов” и “неполноценных” (то есть убивают даунов, душевнобольных и генетически ущербных), а приглашают здоровых и сильных единомышленников;

нацисты, соглашаясь с этим, вводят еще и дополнительный расовый критерий (то есть в дополнение к даунам уничтожают еще и “неполноценные расы”);

коммунисты и анархисты предпочитают классовый подход (вступительный билет – пролетариату, пулю и петлю – буржуазии);

современные социалисты и социал-демократы прячутся пока за аморфной вывеской “универсальных ценностей”, хотя еще сто лет назад приветствовали точно тот же социальный дарвинизм (евгенику и физическую ликвидацию “паразитов”), что и фашистские идеологи. Бернард Шоу прямо призывал к этому в двадцатые годы прошлого века - предлагал изобрести безболезненный ядовитый газ для “гуманного умерщвления паразитов” - задолго до газовых камер нацистских лагерей. А Энгельс ранее писал о желательности ликвидации “реакционных” народов Европы (к примеру, басков).

Впрочем, евгеника мало-помалу возрождается в левом арсенале и сейчас, как и разговоры о распространении понятия «аборт» на уже родившихся неполноценных младенцев. К примеру, принудительная стерилизация так называемых “отсталых” женщин, продолжавшаяся в социалистической Швеции аж до середины 70-х годов ХХ века – это чистый, беспримесный фашизм - без всякого, заметьте, тоталитаризма, этатизма и вождизма.

Ну вот. А теперь, когда мы, что называется, определили понятия, давайте вернемся к покойному Чарли Кёрку и его убийцам. Можно ли, руководствуясь вышеупомянутым критерием, назвать этих убийц - то есть леволиберальную шоблу - фашистами, а ее идеологию - фашистской? Не только можно, но и нужно.

В самом деле: разве они не подменяют естественную традиционную мораль своей надуманной, нелепой и дикой моделью? Подменяют и еще как! Разве они, потерпев поражение в попытках убедить общество в своей правоте, не перешли к тоталитарным методам насаждения этой гадости? Перешли - и еще как перешли! Вспомните период их торжества во времена Обамы и Байдена. Вспомните грубый шантаж и идеологическое насилие, запрет на профессии, увольнение инакомыслящих, террор в отношении неугодных, фашистскую культуру “отмены”, отряды штурмовиков “Антифы” и погромщиков BLM. Это ведь тоже чистый беспримесный фашизм - правда, уже с элементами тоталитаризма.

Пока он еще не выпрямился в полный рост, хотя уже начал стрелять. И наша общая задача - не дать вырасти этому фашистскому зверю. Потому что иначе антиутопия Оруэлла покажется милой сказкой. И повторю: если трагедия Чарли Кёрка о чем-то говорит, то только и исключительно о принципиальной невозможности нормального общения с прогрессистскими фашистами. Скажу и другое, что повторял уже не раз: идеологиям можно противостоять одним-единственным способом - лишать их моральной легитимности. Нужно научиться говорить фашисту в лицо, что он фашист - даже тогда, когда речь идет о ваших родных и близких. Даже тогда. Не трусить, не молчать, не бояться идти на разрыв.

Лишь в этом случае у нас есть шанс задавить гадину, пока она еще относительно невелика. Давайте же не профукаем этого бесценного шанса.



Автор: Алекс Тарн
Писатель
Источник