Угроза страшнее ее осуществления

Есть известный рассказ об усталом работяге, который заполночь возвращался в свою одинокую каморку. Присев на койку, он со вздохом превеликого облегчения стаскивал с ног тяжеленные сапоги и швырял их на пол с таким грохотом, что просыпался сосед за стенкой. Как-то, не выдержав, тот поймал работягу в коридоре и попросил не шуметь: можно ведь не бросать сапоги с размаху, а ставить их тихонько, щадя сон других людей. Работяга смутился и пообещал исправиться. Вернувшись на следующую ночь, он стащил один сапог, швырнул его, как обычно, взялся за другой… – и тут вспомнил. И, вспомнив, неслышно поставил второй кирзач рядом с койкой. Десять минут спустя из-за стенки донесся истошный крик: «Бросай, сволочь! Ну бросай уже! Сколько можно ждать!»

Россия, напряженно ждущая украинского наступления, находится сейчас в положении того соседа. Есть и другая аналогия. Шахматная поговорка гласит, что угроза всегда страшнее ее практического осуществления. Наибольшего успеха добиваются не шахматные художники, поражающие красотой блестящих комбинаций, а шахматисты-удавы, которые умеют неброскими ходами поддерживать напряжение.

Поначалу угроза не слишком значительна, а, скорее, досадна. От нее хочется избавиться, и желательно, поскорее. Пешку можно защитить и так, и эдак… но зануда-противник маневрирует и маневрирует – и всё вокруг нее, бедненькой пешечки. И сдался ему этот маленький солдатик – нет чтоб наброситься на короля! Однако давление растет и растет – так что в какой-то момент уже хочется плюнуть: да на, задавись, бери уже ее, эту чертову пешку, только оставь в покое! А он… – не берет! Не берет! И тут вдруг оказывается, что твоя позиция рассыпается сама собой, что партия проиграна – при том, что ты так и не понял, когда и где совершил критическую ошибку. Возможно, ее и не было, этой ошибки. Вернее была, но еще до первого хода – когда ты сел играть в шахматы с удавом.

На взгляд со стороны – на коем не настаиваю, ибо смотрю издалека и московским воздухом, слава Б, не дышу – Россия разрушается сегодня именно таким образом: собственной паникой, страхами, неразберихой, внутренними раздорами, растерянностью телевизора и нарастающей угрюмостью публики. Понятия не имею о реальном наступательном потенциале украинских солдат и генералов, поскольку у них еще не было случая проявить себя в этом плане по-настоящему. Одно ясно: психологическую войну Украина выигрывает в одну калитку. Вполне возможно, что им и не понадобится наступать. Зачем, если враг рассыпается сам по себе? Угроза страшнее ее осуществления далеко не только в шахматах.

Автор: Алекс Тарн
писатель
Источник