Всё хорошо.

Или вот ты просто идёшь себе по улице, не очень счастливый, не в дупель несчастный, такой, как обычно, завидуешь, немного злясь, всем этим успешным и счастливым, идущим навстречу, и вдруг как будто кто-то подбегает сзади, толкает в спину, и пока ты пытаешься опомниться, напяливает на тебя странные очки. Ты оглядываешься - нет никого уже сзади, сбежал. Остаёшься один на один с этим новым зрением, и вдруг видишь всё настоящее. И оно болит.

Им всем больно.

...Вот она идет навстречу - видимо, адвокат. Юбка-карандаш, высокий каблук, волосы в хвост, сумка небрежно, подбородок высоко, и всё хорошо у неё, смотрите. Смотришь.

И видишь, что на каблуках уже больно, потому что с утра, и да, адвокат, адвокат, ну и что? Что делать с этой степенью, с этой профессией в руках, с этой, может быть, даже хорошей потом карьерой, если каждое утро немного плешивый, но все ещё импозантный босс, дружески обнимая, соскальзывает ладонью на задницу? Да какое к чёртовой матери, сексуальное домогательство? Во-первых, взрослая самостоятельная женщина, подумаешь, по заднице; во-вторых, одна из лучших адвокатских контор в стране, просто красная дорожка; в третьих - и оно самое главное, это "в-третьих"! - а может быть, просто кажется? Больше ведь ничего никогда, только это утреннее, отравляющее весь день и все следующие дни, но может быть, просто выдумала себе все? Не станет же такой большой человек связываться с потенциальным скандалом, может, просто кажется? Наверное, просто кажется. И завтра покажется тоже. И послезавтра. И господи, ну ничего же страшного. А иногда просто жить не хочется, и необходимо всё сломать, и бросить всё, и... и... Вон такси стоит, дожидаясь зелёного, да хотя бы в таксисты - вот же тупо. Сиди, рули, слушай музыку, развози людей, считай деньги. Даже дороги уже знать не надо, спасибо технологиям. Вот оно, счастье.

...Зелёный, зелёный, когда же, чёрт возьми его маму, уже поменяется светофор?! Надо закинуть пассажира на Буграшов, 23, и после этого лететь в садик, забирать младшего. На всё вместе 24 минуты. Если учесть, что до Буграшов, 23 ещё 12 минут, а оттуда до садика еще минимум двадцать, понятно, что сегодня снова пиздец. Ровно в половине пятого позвонит воспитательница с уже готовой речью про то, что Таль в который уже раз остается последним ребенком в пустом садике, а это чрезвычайно травматично для детской психики, и сквозь эту лекцию начнут пробиваться гудки входящего от Орны, которая, конечно, не удивлена ни капли, что он снова опоздал в садик. Ведь опоздал же, опоздал? Да, дорогая, я опаздываю, я с воспитательницей на линии, да, знаю, что не впервые, но пос.. нет, не могу говорить, нет, я не всегда могу рассчитывать своё время, пот... нет, это не тебе, это жене, хотя, нет, это тебе тоже... да, я слушаю, нет, не могу, потому что я не перекладываю бумажки, как некоторые, с девяти до пяти в офисе с кондиционером, дорогая!! Алло? Алло? Да пошла ты!!! Это уже потом, не в трубку, это уже когда отключился, потому что в трубку такое не говорят, по крайней мере, до определенного этапа. Господи, как же устал. Четверо детей - это слишком много, аборт - это слишком не принято, милый, у тебя же свободный график, справимся и с четырьмя. Не справимся, Орна, мы ни с чем уже не справимся, у меня больше нет сил справляться - ни с детьми, ни с долгами, ни с чертовыми воспитательницами, ни с тобой. Может, просто сбить вот этого, всё равно он уткнулся в телефон, прёт на красный, и сесть немного в тюрьму, отдохнуть? А вот правда. Не, пусть живет, как-то он так улыбается в этот свой телефон, кажется, у него всё хорошо, везёт ему.

...Да-да, любимая, вот, видишь, включил видео - видишь, я по дороге с обеда обратно в офис, на Ротшильде, видишь? Ох, смотри, я из-за тебя и из-за твоей ревности на красный пошёл, ты себе не представляешь, как на меня таксист сейчас посмотрел, у него такой взгляд был, клянусь тебе - он серьёзно взвешивал, не сбить ли меня. Нет, я не пытаюсь сменить тему, я просто шучу. Ну потому что это смешно, честное слово. 13 лет мы вместе и 13 лет ты меня ревнуешь к каждому столбу, хотя ревновать меня ты можешь только к себе, глупенькая. Я люблю тебя так, как будто только вчера встретил, честное слово! Да, с первого взгляда. Да не знаю я, откуда на рубашке помада была тогда, но любовь моя, вы же все ходите с раскрашенными лицами постоянно, достаточно в щёку чмокнуть, чтобы вся рубашка была в помаде. Девочка моя, солнце моё, счастье моё, послушай. Я никого не люблю, кроме тебя. Я никого не хочу, кроме тебя. Ты мой воздух, так успокойся, дай мне дышать. Родная, видишь, я уже захожу в офис, сейчас в лифте пропадет связь, целую, целую миллион раз, люблю, бай.
Десять цифр наизусть - в телефоне номера хранить нельзя, потому что жена круче Шерлока. Литаль. Ли, сладкая моя, привет, слушай, не получится сегодня, у Мири снова приступ паранойи, я должен быть хорошим мужем, надо побыть сегодня вечером с ней. Да, я знаю, что тебе скоро надоест, но ты же умная дев... Да, знаю, что третий год одно и то же, но клянусь тебе - как только получу повышение, сразу оставлю её, обещаю, сладкая моя, это годик максимум, потерпи, все будет хорошо. Должен бежать работать, цел... Алло? Алло? Стерва она, конечно, немного, но такая сладкая. В конце концов, и её можно понять... Как же всё это сложно. Если бы только были дети. Вон, какая клёвая мама идёт с двумя... Веселая, и дети смеются, сразу видно - она счастлива, и всё у неё хорошо. Если бы только Мири могла родить ребенка, может, всё было бы иначе?

...Да, конечно, помню - тебе надо завтра в школу принести съедобную модель Вселенной, желательно из здоровой пищи, а тебе - просто в белой футболке, какое счастье. Может быть, футболка всё же должна быть съедобная? Нет? Что? Я смешная мама? Конечно, я смешная мама, я же самая крутая мама, кто посмеет с этим поспорить? Так, давайте-ка пойдем побыстрее, потому что скоро пять, и мне надо ещё поработать и успеть помыть полы, пока папа не пришел с работы. Иногда мне кажется, что я снова живу с родителями, мне одиннадцать лет, и надо успеть помыть посуду до прихода мамы с работы, потому что она очень не любит заставать меня за мытьём. Господи, да какая разница? Все равно я мою посуду, я, никто другой, так откуда это? И почему сейчас, когда мне уже сорок два, я точно так же должна успеть ДО того, как муж приходит с работы, потому что он не любит заставать меня за мытьём? Какая ему разница? Какая им всем разница? Почему они капризничают, ссорятся, дерутся, обижают друг друга? Почему они задают вопросы и никогда не слушают ответа? Почему они зовут меня ради каждого малейшего пустяка, даже если видят, что я занята? Почему они все постоянно перебивают?! Почему я вдруг понимаю сейчас, когда уже слишком поздно, что не принадлежу себе? Принадлежу сыну, дочери, мужу, но где я? Почему, зачем я бросила карьеру? Мне уже сорок два года, в моей сфере начинать заново в этом возрасте, да еще и с двумя детьми - всё равно, что безногому начать тренироваться в надежде попасть на Олимпиаду. Хотя есть же Параолимпийские ещё. Господи, да при чем здесь это? О чем я думаю вообще? Всё пропало. Жизнь пройдена, я никто, дети вырастут, муж скоро отрастит кризис среднего возраста и юную любовницу, а я? Что будет со мной? Нельзя было бросать работу. Может быть, сейчас это я бы шла по улице, вот как она, например, - юбка-карандаш, высокий каблук, волосы в хвост, сумка небрежно, подбородок высоко, и все хорошо у меня, смотрите.

Всё хорошо.


Автор: Ана Шулик
журналист, телеведущая

Источник